Глупость, жажда жизни и любви, особенно

глупость, жажда жизни и любви, особенно любви, переполняли его до краев. Но не успел он опомниться, как прошел год, и девочка, целовав шая его осенью у березки, одиноко раскрасившей сосновый бор на окраине Иманты, принесла ему букет белых гвоздик майским днем. И не расставалась с ним до утра, плача, ломая хрупкие стебли цветов: «Не уходи, милый, теперь ты просто не можешь уйти…» – всхлипывала она. Но уже разыскивали про павшего до утра парня родители, уже собраны были вещи, и он сам вырвал ся из девичьих рук, спеша навстречу в очередной раз сказанному жизнью слову: надо. 37 й автобус, мокрый от весенних теплых дождей, вез его в военкомат на улице Слокас. Валера стоял у заднего окна желтого «Икаруса» и провожал взглядом белые коробки девятиэтажек по одну сторону улицы Рудзутака и темно зеленую полосу леса с другой стороны; потом автобус неторопливо проехал мимо громадины радиозавода и свернул на воздушный мост. «Прощание славянки» неслось из чьих то «Жигулей», терпеливо прово жавших пешую колонну призывников со сборного пункта на вокзал. Ночная пьянка в поезде, потом Минск, посадка на грузовики, в которых всех пох мельно мутило, и, наконец, учебка специалистов в Несвиже – старинном владении Радзивиллов. 12 й гвардейский Митавский полк правительствен ной связи. С одной стороны отдельного городка учебного батальона стоял величе ственный Фарный костел, откуда по воскресеньям доносились звуки органа, с другой – разлеглись пруды, за которыми на острове, в

следующая