Правительство, боятся и

правительство, боятся и ненавидят министры. От слова «ОМОН» трясет Народные фронты и подпольные, полуподпольные и явные националистические фашистские организации типа департамента охраны или местного МВД. – По сколько тысяч предлагают, чтобы вы отсюда ушли? – Последнее предложение было таким: каждому омоновцу выплатить по пятьдесят тысяч, чтобы мы вышли за пределы республики. – Но вы не уйдете? – Нет, подразделение отсюда не уйдет, это однозначно. – Но вас же все равно сдаст Москва, вас же все равно рано или поздно объявят вне закона. – Мы ставили такой вопрос на общем собрании подразделения – вопрос стоял однозначно, что, даже если нас сдаст Москва, мы отсюда не уйдем. Странно. Дикая вещь. Над омоновским оцепленным лагерем – простреленный красный флаг, который нынче в Союзе поднять, почти всюду, можно только под прикры тием пулемета. Ведь что то подобное уже было. И ОМОН, и десантники, и краповые, и все прочие, сохранившие понятие чести и присяги и готовые умереть в любую минуту, все больше и больше напоминают Белую гвардию. Тоже объединившую когда то людей, не пожелавших среди беснований, мгно венной перемены идолов и цвета знамен забыться вместе со всеми, но не забывших чести и присяги. Все это у нас уже было – это Белая гвардия, и судьбу ее мы знаем. 515 Сейчас, да и по нескольку раз в день, глядят омоновцы одну и ту же затасканную пленочку: 20 января, МВД. День, назначенный для расправы с ними, когда их заманили под огонь, спровоцировали

следующая