Молодой жене. Пройдет время, и я, живой

молодой жене. Пройдет время, и я, живой и невредимый, на самом деле прилечу лет ней ночью в Валенсию. И запах цветов окутает меня уже в аэропорту. А когда утром я выйду на огромную лоджию гостиничного номера с двумя спальнями, кабинетом и отдельной комнатой вместо платяного шкафа… Когда я сяду в плетеное кресло, отопью первый глоток кофе и закурю пер вую в этот день сигарету… Тогда, этим ранним утром я увижу с высоты своего двадцать второго этажа панораму лежащего подо мной сказочного города: и голубые горы вдали, и даже краешек моря, а главное – небо! Небо будет такого цвета, каким оно могло быть, мне казалось раньше, только в рассказах Хемингуэя. И молодая, очень молодая жена у меня будет – правда, недолго. А еще я объеду всю Европу – от Стокгольма до Кентербери, долечу до Австралии, объеду весь Ближний Восток, который навсегда отобьет у меня желание вернуться, искупаюсь в Индийском оке ане, попинаю колесо «Стеллса» на американской базе ВВС «Диего Гар сиа», схожу в рейс на норвежском танкере, и еще много чего покажет мне Господь в милости Своей для того, чтобы, сидя в Вырице под елками, я больше не рвался никуда и ни о чем не желал, кроме одного – вернуть давно ушедшую музыку, которая в молодости иногда все же слышалась мне в словах… Когда нибудь за мной все же придут. Не в Латвии, так в России. Я это твердо знаю. Лишь бы Катю не трогали… Зачем пишу? В надежде, что рукописи не горят и Тимофей найдет мое уцелевшее при небрежном обы ске письмо? Не знаю.

следующая