Прошлое, которого, ты считаешь, у

прошлое, которого, ты считаешь, у меня слишком много? Да у меня этого прошлого – только ты – сопливый сту дент и мой несчастный погибший муж. Даже детей у меня в этом прошлом нет. Учеба, учеба, учеба, первобытные войны в Африке, за которые я полу чила свою синюю «Волгу» и на которой, кстати, езжу в Вильнюсе до сих пор… купринская тоска гарнизона в Линксмакальнисе, потом вдруг Куба, «наш человек в Гаване», погубивший мужа, Союз, похороны и после нес кольких лет полного одиночества снова ты. Это прошлое тебе мешает во мне? – Таня, сядь, пожалуйста. Ты никуда сейчас не можешь идти. Ты дол жна дождаться машину. И я тебя не отпущу. Ты хоть кричи – Гена даже пальцем не шевельнет, пока я не скажу или Мурашов не приедет. Ты же все это проходила не раз, правда? Ты же полгода отсидела в вонючей африканской тюрьме, тебя же еле откачали потом. Тебя же чуть в расход не списали – я все теперь знаю, Таня. Я теперь все понимаю про твою «слабость», изнеженность, чувствительную тонкость и страсть к тонким духам. Там так воняло, да? – Ох, е… На этот раз ты прокололась, Татьяна Федоровна! Таким уда ром мужика убить можно. А ты ведь только приласкала… ты ведь любишь меня, правда? – Прости, прости, пожалуйста, прости! – Да какие твои годы, Таня? Да тебе ведь вечные шестнадцать лет, дев чонка ты романтическая и героическая… Поломала себе жизнь, мне поло мать боишься? О чем ты просила Чехова? Сопли мне вытирать? Мне же с ним работать надо было, как я теперь с ним буду

следующая