По просьбе крестьян единоличников…

по просьбе крестьян единоличников… Ладно, пошел я сдаваться Алексееву. Береги себя! – Береги себя, Поручик! Не забывай, самогонка в кубрике тебя дожи дается! – Успеем еще! Пистолет сдавать? – Валерка, имей совесть, у тебя же свой есть! – Уже обыскал, мерзавец! – Да ничего подобного, случайно наткнулся. Я ведь не спрашиваю, откуда он у тебя взялся? А мог бы и спросить, между прочим! – На базаре купил! На, держи свою пушку и вали отсюда, крохобор! – Крохобор патроны бы тоже отнял! Иванов вылез из тесной машины, попрощался с Птицей и Спейсом и побрел не спеша между баррикадами по Старому городу. Сделал кружок, другой, вздохнул и отправился в любимое кафе. Переход из одного агре гатного состояния в другое показался ему почему то немного грустным. В «Дружбе», она же «Драудзиба», оказалось безлюдно. Но один столик в углу оккупировали прочно и надолго. Сворак, Рощин и Наталья – глав бух Интерфронта. Сидели, однако, на удивление скромно. Кофе, чай, пирожные… Иванов заказал себе «Черного Петериса» – сто водки, пятьдесят баль зама и маринованный огурчик на краешке стакана; попросил знакомую буфетчицу заварить ему кофе покрепче. Зашел со спины к увлеченным беседой коллегам и бесцеремонно втис нулся на свободный стул, как будто и не было этой недели на базе ОМОНа. – А что это вы тут делаете? – противным голосом спросил он у оне мевшей компании. – Тебя вспоминаем, – искренне ответила Наталья. – Ну, хоть не поминаете, и то ладно, – забрюзжал Иванов. – Погоди

следующая