Смазливого лица, голубые про стодушные

смазливого лица, голубые про стодушные глаза – под стать фамилии – точно херувим с картин старых мастеров… Но Херувимову ничего не перепало здесь, никто даже разгова ривать с ним не стал. Дружно, хоть и вежливо, послали на три буквы, дес кать, не до тебя тут – ночь на дворе. Никто с Херувимчиком связываться не хотел – настолько тот был всеяден, что можно было пари заключать – на сколько разных служб, воюющих друг с другом, он работает одновре менно? Каким чудом попадал Жорик на базу – тоже непонятно. Но ведь попадал же! Проходного двора на базе, конечно, не было, но столько нитей связывало Рижский ОМОН с множеством самых непредсказуемых сил, столько контактов протекало несанкционированно – за командиром или Чеховым не набегаешься, о каждом «чихе» разрешения спрашивать. Вот и встречались подчас в коридорах непритязательных омоновских бараков и старые друзья, и враги лютые. Делали вид, что не заметили друг друга, и снова растворялись в штабных кабинетах или кубриках младших офице ров. Несмотря на все это, на первый взгляд хаотическое движение, постоянно происходившее на базе довольно длительный период – с янва ря до начала весны, в отряде не возникло ни раздрая, ни махновской воль ницы, ни раскола. Просто – это был период переформатирования (как сейчас говорят) ОМОНа в совершенно новое качественно подразделение. Да и не Рижский ОМОН уже это был, если быть точным, а Отряд особого назначения 42 й дивизии ВВ СССР. Шла проверка обновившегося почти наполовину

следующая