Барака и долго курил на ветру,

барака и долго курил на ветру, всматриваясь в знакомые созвездия, вспоминая Аллу, Питона, Татьяну и еще, почему то, свой день рождения шестнадцать лет назад, когда он стоял под искрящимся от солнца снегом, слетавшим с тополей на крепостном валу возле старинного рыцарского замка на остро ве Сааремаа… стоял и мечтал о будущем. Я черный камень с берега морского. Меня катали волны столько лет. Я, может быть, чужих планет осколок, Я, может быть, по своему, поэт. Да, я тяжел, я угловат и черен, Люблю я ветер и морской прибой. Мой путь по дну никем не был проторен, Но кем я был, не встретившись с тобой? «День, как всегда, проходил в сумасшествии тихом…» – бормотал Ива нов. Маленький кубрик командира взвода был полон народу. Объявились к ночи друзья и друзья друзей. Сидели, правда, не шумно, не так, как еще год назад проходили такие встречи на базе. Тогда тут и женский смех можно было услышать, и переливы гитары. А уж про звон бокалов или скрежета ние кружек и говорить не приходится. Сейчас посторонним на базу попасть не в пример тяжелее. А точнее, совсем не попасть. Но вот ведь появились на ночь глядя два офицера спецназовца, а там подтянулся и этот разбитной веселый парень в штатском, который все сыплет прибаутками, все трещит ни о чем – явно ждет, когда уберутся из кубрика рослые мор довороты армейцы. А те, наоборот, косятся на комитетчика и все завари вают чифирек – кружку за кружкой, в явной надежде пересидеть конку рента и расспросить наконец

следующая