Я его понимаю, оборона еще не отлажена,

я его понимаю, оборона еще не отлажена, новеньких много. Да и стреляли же, в самом деле, какие то при дурки только что, не Чеслав же их под наши пули в камыши посылал… А что это за мужик смешной с тобой? Латыш? – Хороший мужик. Больной, а мешки таскал и окопы рыл за двоих здо ровых. Потом расскажу. А пока надо, наверное, всех, кто на работах, отправлять в город – скоро вечер, стемнеет. Да и главное не то, что они тут здорово помогли, а то, что они теперь героями себя почувствовали, почти под обстрелом побывали, на омоновцев посмотрели… Теперь каждый из них такую агитацию за вас развернет – лучше любой ходячей газеты. – Циник ты, брат! – протянул с усмешкой Толян, открывая дверь в кубрик. – Я не циник. Я председатель комиссии по пропаганде и агитации Пре зидиума Республиканского совета Интерфронта, – язвительно отрезал Иванов, отправляясь вытаскивать Берзиньша из туалета и выпроваживать по домам остальных интерфронтовцев. Чаю попить он так и не успел. Подходя к КПП, Валерий Алексеевич издали заметил желтое такси с ленинградскими номерами, прижавшееся к обочине перед шлагбаумом. Тут из дежурки показалась мощная фигура Чука, рядом с которым щуплый Леша Украинцев смотрелся подростком, не успевшим закончить восьмилетку. Иванов порадовался, что успел оставить автомат в кубрике и не стал снова переодеваться в камуфляж из цивильного. А вот еще кто то с ними – Апухтин, что ли? Ну, Ленинградское телевидение в Ригу на такси пожаловало, денег не пожалело – это

следующая