В Перми – на родине родителей, но все

в Перми – на родине родителей, но все же сразу после Кингисеппа с его старинными улочками новый огромный белоснежный микрорайон пока зался невозможно современным, просто фантастическим. А когда, опере жая нагруженных холодильником солдат (лифт еще не работал), он гало пом взбежал на девятый этаж и кинулся к окнам их новой квартиры – дыхание и вовсе перехватило. Панорама Иманты, белыми уступами выплескивающейся прямо в зеленое море бескрайнего – до горизонта – соснового леса, настолько отличалась от безмятежного покоя маленького островного городка, сулила столько новых впечатлений и переживаний, что тут же забылось все, милое раньше сердцу, и новая, сказочная, огром ная жизнь, казалось, тут же, у распахнутого в бездонную пропасть окна, подхватила его и понесла по ветру. (И только много много лет спустя острова стали вдруг сниться Валерию Алексеевичу почти каждой ночью. Он все карабкался вверх – то на Сыр веский маяк, то на самую высокую башню замка в Курессааре… Он бро дил белой майской ночью по спящему городку и собирал в палисадниках ярко красные огромные тюльпаны, он танцевал с девочкой – одной и той же, почему то, в Доме офицеров, признавался ей в любви и все не мог вспомнить потом, кто же это был из одноклассниц? Огромные зеленые волны с белыми клочками пены захлестывали его во сне прозрачной водой, стекали по голому телу и пытались унести с собой, на тот берег, с которого началось его плавание по жизни… и не могли.) Обжились быстро, благо не

следующая