Стало. А так, как мы курим, и

стало. А так, как мы курим, и эта гадость сойдет, лишь бы дым шел. – Толян пойдет в дежурку и захватит, там много… – Ленин бережно разворачивал огромный пакет с копченой салакой, тут же перебившей все запахи в кубрике, даже табачный. – Это откуда такая радость? – Заезжали на «Кайю» по дороге, так благодарные массы ночной смены решили, что мы тут с голоду помираем… Тут еще тушенка, сгущен ка, конфеты какие то.. – Вали в холодильник! – по хозяйски распорядился Бубнов. – А сала ку мы сейчас рубанем, пока теплая…. Пахне е е ет! 409 Все как то оживились, крепкий чай помог проснуться, омоновцы друж но накинулись на рыбу. За едой молчали, каждый обдумывал про себя про шедшие день и ночь. Наконец, отвалились от стола, погасили большой свет, включили самодельный ночничок. Ленин, подумав немного, расшну ровал ботинки, снял их с наслаждением и тут же откинулся на койку, не раздеваясь, накрывшись бушлатом, автомат прислонив в изголовье. Толь ко что был человек – и нет его, посапывает тихонько, по детски, с дели катным присвистом в одну ноздрю. Все было буднично так, обычно. Словно не полыхали совсем недавно в центре Риги подожженные трассерами автомобили, не вздрагивали вспо лохи автоматного и пулеметного огня на улицах, не кричали раненые, не умирали люди на глазах у толпы ошалевших зевак, не понимающих, что они так же могут умереть в любую минуту… Толик не помнил как будто, как все ближе к нему перемещались трас сирующие очереди, как под огнем, в

следующая