Шелестел в январской ночи камышами

шелестел в январской ночи камышами за тонкой стенкой деревянного барака. Не прошло и полутора часов, как в кубрик тихонько постучались. Подергали запертую изнутри дверь и снова заскреблись. Иванов заставил себя проснуться, встал, прошелся в носках по холодному полу и тронул за руку Мурашова, спавшего на спине так тихо, как будто и не дышит вовсе. Тот, против ожидания, откликнулся мгновенно, и голос был живой, незаспанный совершенно. – Это Мишка, наверное, спроси… – Валерий Алексеевич встал сбоку от двери и буркнул: – Кто? – Дед Пихто с золотыми яйцами! – зло отозвался простуженный голос. – Открывай! – уже громко сказал Толян, койка под ним заскрипела, он сел и громко притопнул ботинками, ноги так и не отошли, только покрылись мурашками и занемели. Иванов повернул ключ и одновремен но включил свет в кубрике. 408 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СВИДЕТЕЛЬ – Что, дрыхнете, бойцы? – Мишка Ленин пытался развернуться в узком дверном проеме. Руки у него были заняты бумажными свертками, ремень автомата сполз с плеча на локоть, на другом плече висела снайпер ская винтовка, и потому Мишка втискивался в кубрик боком, чтобы не зацепить прицелом за косяк. От Ленина пахло свежим морозцем, крепким табаком и почему то рыбой. Он брякнул многочисленные свертки на стол, Иванов с Мурашовым в разные стороны потянули с него оружие, а Мишка только крякал да охал, потягиваясь и растирая поясницу. – Всю жопу отсидел за рулем сегодня! – пожаловался он товарищам. – Я всегда говорил, что ты

следующая