Острова, и сосредоточился на

острова, и сосредоточился на разглядывании Пярну, уже тянувшегося по краям шоссе, незаметно превращаясь в глав ную улицу города. На автовокзале они с мамой попрощались с прапорщиком, перекусили, потом сели в новенький междугородный «Икарус» и полетели вдоль моря, то прятавшегося за соснами, то снова выглядывающего, блестя зеленова той голубизной за разбросанными по берегу пригоршнями огромных валунов, казавшихся с дороги просто просыпавшимися камушками. Ригу Валера просто напросто проспал, задремав в дороге. И проснулся только тогда, когда автобус уже остановился на автовокзале. Жара, суета, петуш ки на шпилях соборов, вереница желтых такси на маленькой площади… и все люди вокруг говорят по русски! После Эстонии, где даже в Таллине эстонская речь все же была слышна куда чаще русской, после островов, где русскими вообще были только военные, – это казалось каким то чудом. Таксист, резво промчавшийся по набережной и понтонному мосту на левый берег, в новом микрорайоне запутался. Иманта росла стремительно, белыми корпусами девятиэтажек наступая на сосновые рощи, протыкая небо строительными кранами, удивляя не привыкшего к таким масштабам 55 подростка огромными корпусами новой очереди знаменитого радиозавода имени Попова. Почти полчаса кружили они по Иманте, пока наконец Валера не заме тил в одном из дворов знакомый грузовик с прицепом и солдат в зеленых фуражках, разгружающих вещи. Конечно, мальчик бывал уже не раз и в Ленинграде, и в Таллине, и

следующая