Ведь все делалось их, латышскими,

ведь все делалось их, латышскими, рука ми. Понимал ли это тогда Валерий Алексеевич? Предполагал, по крайней мере. Перечитывая потом, спустя десятилетие и позже, свои многочислен ные статьи и интервью тех лет, пересматривая созданные им по горячим следам событий телепередачи и документальные видеофильмы – Иванов с болью в сердце ужасался искренне тому, что вот же – все предвидели, вот же – все знали! Все предсказали – и не смогли ничему помешать. *** Таня поджидала Валерия Алексеевича в кабинете, устроившись за его же собственным столом, и звонко смеялась в ответ на не совсем скромные комплименты раздухарившегося – аж лысинка покраснела – Сворака. – Вот так! А еще боевой товарищ по Движению! Коллега ко мне по делам служебным, конфиденциально, может быть, а вы, Михаил Петро вич, с нескромными предположениями и даже, наверняка – предложе ниями! – с порога завелся Иванов. – Ну что ты, Валера, мы с Татьяной Федоровной как раз политическую ситуацию обсуждаем, связи с вильнюсскими товарищами укрепляем! Я вот даже Танечку пообедать пригласил по этому случаю, можем и тебя взять, – Сворак похихикивал, изо всех сил старался не рассмеяться. Таня вторила ему, даже не стараясь сдержаться, только ее смех был таким чистым и непринужденно детским, что Иванов даже обидеться не успел, просто стал столбом посреди кабинета и переводил округлившиеся глаза со Сворака на Татьяну и обратно. – Вы что тут рж… заливаетесь? Что тут происходит? Какие обеды, какая политическая

следующая