Получала, и я вместе с ней. Эх! Долго

получала, и я вместе с ней. Эх! Долго объяснять – все равно никто не верит, кроме тех, кто при капитализме пожил, – какой он на самом то деле – капитализм! Да фиг с ним, с капитализмом… В Швеции тоже капитализм… В России начала века тоже был капитализм… Да, сильный человек, не такой, как я, пробился бы, наверное, а я не могу. Силенок не хватает уже. Поистаскался за эти годы. Да ты не кривись так презрительно, Тимофей Иванович! Горько мне и обидно просто, душа ноет и болит. После нас в самой России столько горя было, столько войн объявлен ных и необъявленных, столько всего народ перенес! Мы то ведь, в При балтике, просто первыми были! Первыми. И было все это в Риге и Вильню се детской игрой по сравнению с той подлостью и с той кровью, которая потом в России лилась ручьем. Но… потом! Понимаешь? Потом! Потом! Потом! Рижский ОМОН – просто символ. И Интерфронт тоже. Символ сопротивления. Средство от совсем уж безоглядного русского позора. Кто то был, кто то сопротивлялся. Как мог, как умел! Никакого особого геройства. И вообще, честно говоря, никакого геройства. Ведь присягу исполнить – это не подвиг, за это орденов не выдают! Это просто долг. В чеченскую войну ребятишки действительно подвиги совершали. И воевали по настоящему, как нам не довелось. Мне, точнее, я за себя гово рю. Это уже война другая была. Другие войны, точнее сказать! Федя Бон 368 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПАМЯТЬ ВОЗВРАЩАЕТСЯ дарчук вон даже афганскую войну испоганил своей «9 й ротой» паскуд ной.

следующая