Чуть ли не на минеральной воде, и потому

чуть ли не на минеральной воде, и потому с ног она валила как выстрел охотника… (И после всего этого прибалты жалуются на отсутствие товаров в Риге или Таллине?! Попробовали бы они пожить так, как всегда жили большинство русских людей в промы шленных городах, зарабатывавших для прибалтов и кавказцев кусок хлеба с маслом, а себе оставлявших черствую горбушку!) Но самым ярким впе чатлением от Горького оказался вовсе не гигантский автозавод и не мест ные красоты, а небольшая прогулка по пешеходной улице. Шли они со Свораком неторопливо, оглядываясь, где бы поесть в этом городе, а музы ка духового оркестра, расположившегося в скверике неподалеку, все равно заставляла ноги подпрыгивать. Но не узнать, не понять никак, что же это, такое знакомое, играет духовой оркестр? Потом сообразили – это была «Ламбада»! Смех сквозь слезы; именно зажигательная ламбада сопровождала всю перестройку. Трагическая комедия улицы – «корчит ся, безъязыкая, ей нечем кричать и разговаривать…». В невеселых раздумьях Иванов дошел до огромной реки, не успевшей покрыться льдом, свинцово блестевшей в заснеженных берегах. Еще спе шили по Оби последние баржи, но большая часть их уже притулилась по берегам с обеих сторон. На горизонте высились ряды многоэтажек, все было каким то новым, без привычного для Прибалтики привкуса истории, 342 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПАМЯТЬ ВОЗВРАЩАЕТСЯ воплощенной в старинном камне. В Новосибирске властвовали бетон и дерево. А еще – очень все было ровное – ни горки, ни

следующая