Улюлюканье изнемогших энфээлов цев,

улюлюканье изнемогших энфээлов цев, понявших, что русские наконец уходят. Его тут же поддержали Островский, потом майор с мегафоном, потом все стоявшие рядом, и нако нец вся масса интерфронтовцев развернулась и под оглушительный этот лозунг организованно двинулась в сторону Домской площади, откуда и стала расходиться по рабочим местам – поскольку день то ведь был не выходной… Сворак с Прокопенко и Мильчем встретили Иванова и Островского у начала улицы Смилшу, вытекавшей с Домской площади. – Живы? Здоровы? – А что нам сделается? – пробурчал Валерий Алексеевич, тщетно пытаясь найти пояс на своем коротком плаще. Он попрыгал на одной ноге в уцелевшей туфле: – Босиком вот только домой идти придется! Игорь Островский при этих словах внимательно осмотрел свои щегольские черные полуботинки с оттоптанными, смятыми носами, задумчиво похлопал по нагрудным карманам модной кожаной курточки, с которых исчезли куда то фирменные пуговицы и бляшки. Петрович засмеялся возбужденно: – Ну, это не самая страшная потеря! Это не вы народ развернули? – А что, не надо было? – забеспокоился Островский. – Все правильно, самое время уходить. Да нас вот заперло в середине, не докричаться было вперед, хорошо хоть вы сообразили. – Пойдем, тезка, поищем твою обувку, – предложил, потирая ран нюю лысину, Валера Прокопенко – председатель Пролетарского район ного совета ИФ. – Фиг там что найдешь, – отмахнулся Иванов. – Да и позориться не хочется – ходить обувку собирать. Ты меня,

следующая