Иванов уже не искал больше других слов

Иванов уже не искал больше других слов для объяснения всего, что с ним в жизни случи лось и, даст Бог, еще случится: «Чему вы удивляетесь, братцы? В России живем!» Конечно, Валерий Алексеевич слегка рисовался, да и позволял себе такие разговорные эскапады только с самыми близкими людьми, умевши ми вместе с ним иронически усмехнуться над его же словами… Зная о том, что играет сам с собою, помня, что «русский человек всегда себе кажется самозванцем», Иванов был потрясен собственным детским дневником, обнаруженным случайно в одной из кочевавшей с ним по жизни коробок с архивами. Конечно же, дневник этот не перечитывался ни разу с момента его написания. Да и теперь открывать его было больно и страшно, и неудобно, и стыдно почему то. Но, преодолев в первый раз внутреннее смущение; странное, как будто в чужие, а не в свои собствен ные залезаешь детские секреты, Валерий Алексеевич уже не мог оторвать ся и обнаружил очень много для себя интересного. 43 – И самое главное, Катенька, – говорил он своей второй и, как втайне надеялся, уже последней и любимой жене… – Ведь что интересно, оказы вается, я всю свою жизнь уже в детстве себе предсказал, именно в этом самом дневнике! – Что именно, Кот? – Да все, абсолютно все! Я то ведь искренне считал, будучи уже взро слым человеком, что в детстве даже и не мечтал о том, какую жизнь хочу прожить. – Ну, так не бывает, милый… – Ну, конечно, мечтал, но мне казалось почему то, что в детстве я стре мился совсем к

следующая