Бальзам, как сам привык – чистенький,

бальзам, как сам привык – чистенький, да не в рюмочку, а в стаканчик. Вот и проворо чался я потом всю ночь без сна – сердце колотилось. Наговорил мне сосед в тот вечер много чего разного. Мы уж давно с ним условились, чтобы я к сердцу все его монологи близко не принимал, дескать, Иванов таким образом просто думает, обкатывает мысли для последующего публичного употребления. Однако порою меня задевала некоторая безапелляционность его тона и склонность к обобщениям. Ну, 281 честно сказать, обобщения, конечно, не на пустом месте строились и не из пустячных наблюдений, наверное. Просто мне до встречи с соседом дела никакого до российской государственности не было. Да не было, не было – себе то я не совру! Это кому другому, конечно, сказал бы, что не раз одолевали меня горестные думы о судьбах Отечества… А себе могу приз наться – жил себе и жил, не затрудняясь высокими материями. Все про исходило само собой вокруг! Перестройка поначалу меня тоже не косну лась – интересы мои, в моем толстом журнале, политики не касались – я все больше занимался внутренним миром человеческим – любовь и нена висть друг к другу – вот что казалось мне определяющим в частной жизни. Именно частной, поскольку всегда я был убежден в том, что толь ко частная жизнь индивидуума достойна писательского внимания. А об общественном и без меня в советские времена писать было кому – в оче редь выстраивались! Я же гордился выторгованной с немалыми, признать ся, усилиями нишей, дорожил

следующая