Колышется на свежем весеннем ветру,

колышется на свежем весеннем ветру, рукой машет! 267 Выпили по стакану в «Дружбе», теперь уже ленинградской. «Смешно! – подумал Валерий Алексеевич. – И в Риге, у нас, в «Драудзибе» пьем, и в Питере тоже… «Дружба». Прямо – не разлей вода, как в Союзе народы дружат то!» Длинные коридоры, огромные пепельницы из круглых жестянок от кинопленки на подоконниках. Всем на ходу «Привет!», торопливое руко пожатие, банальные ответы на банальные вопросы о погоде в Риге. Про бежка по кабинетам, звонок Алле, кофе вырвиглаз в подвальной курилке, долгое ожидание Украинцева, явившегося наконец со своей «монтажной» дозой коньяка в маленькой бутылке из под пепси. И снова коридоры. Заб рать кассеты с перегона. Еще одна перебежка в монтажную. И наконец то время пошло, завизжала «мурка» – так, по кошачьи, звучит синхрон при перемотке в «светлую». Вот Вареник сидит, насупившись, на камне, обозревает зеленую дымку Сигулдских лесов, вот к нему подписали щебечущих радостно птах, вот Тышкевич врывается в весеннюю идиллию с резким вопросом, а Виталий мнет огромные рабочие руки и кроет по матушке всех, кто сломал тишину на бескрайних просторах Отечества. Проезд на машине – набегают на камеру огромные, белые, из покра шеного бетона буквы, стоящие при дороге: RIGA. И тут же врывается песня уличного музыканта, такая латышская, на фоне медленной панора мы Риги через Даугаву, и идиллия Старого города взрывается – коротко, встык обрезанными фразами опроса на улице. Смена ритма.

следующая