Бы разнесли сдуру и по неумению весь

бы разнесли сдуру и по неумению весь дом в клочья – только части тел лета ли бы по всей Марупес! Да и невыгодно им сегодня это… Ну, практической пользы от всего только одно – проверка реакции Центра! Иголочкой уко лоли Политбюро – типа, какая будет реакция? А реакции, заранее скажу, не будет никакой! Когда мозг удалили, вегетативная нервная система тоже не работает. Никто наверху не дернется и импульс в конечности не пошлет, чтобы дать «с ноги» хорошенько по тому, кто уколоть осмелился. Вот и весь практический результат! А для того, чтобы народ лишний раз возбудить, – этого не надо. Народ и так готов порвать перестройщи ков, как Тузик грелку, лишь бы команда была дана! А команды не будет. А без команды у нас усядутся на рельсах перед идущим поездом и с места не сдвинутся – не велено было! Ну, все это только начало, подождем продол жения Марлезонского балета и помолчим в тряпочку. Так что там было с Таней то дальше? «Не кукушки загрустили, плачет Танина родня. На виске у Тани рана от лихого кистеня. Алым венчиком кровинки запеклися на челе, – хороша была Танюша, краше не было в селе!» Гру стно, девушки!..» Эскалатор терпеливо и ровно тащил Валерия Алексеевича наверх, к свету, к девушкам, ожидающим свидания на выходе из метро, к меланхо личной ленинградской толпе, деловито, но без московской суеты, текущей по широким тротуарам Кировского проспекта. Теперь быстренько пробе жимся до Карповки, еще один рывок – и направо, на Чапыгина. Вот и Хачик стоит,

следующая