Комендатуру! – Нет, сначала к

комендатуру! – Нет, сначала к памятнику, а то свет уйдет… – Ладно, давай… Собираться пришлось наспех. Оригиналы отснятого материала, все на VHS, хорошо хоть «горяченькое» не только на «Бете» принимают… Буты лка бальзама для Болгарчука, конфеты для Леньковой – жены Украинце ва и для Светки Хачиковой, блок черной «Элиты» Тышкевичу, блок «Мальборо» от Алексеева для всех – пачку тому, пачку этому… Свежие номера «Единства» и «Атмоды»… «Все, пора выкатываться! Перекушу в поезде! Э э э э э! Записку Алле написать, что ли?» «Аля, я уехал! Со студии позвоню, скажешь, что привезти! Деньги оставил, где всегда. Передай Киске, что я ее очень люблю! Целую! Папа». В тамбуре накурено, хоть топор вешай! Валерий Алексеевич помор щился, открыл дверь в лязгающий железом переход между вагонами, чтобы хоть чуть чуть протянуло сквознячком, и сам закурил с наслаждени ем. Поезд набирал ход, за мутными окнами, покрытыми выпуклыми струй ками весеннего ливня, сгущалась темнота. Денег на вагон ресторан было жалко, а перекусить на вокзале так и не успел. От курева уже тошнило, но и без сигареты тоже никак. Откинутая крышка переполненной железной пепельницы на стенке тамбура противно дребезжала. Жизнь продолжа лась, но жрать все таки хотелось просто нечеловечески. У проводницы нашлось печенье – вот и ужин! Выпив три стакана горя чего сладкого чая, Иванов умылся, покурил еще раз на ночь и завалился спать, не обращая внимания на соседей по купе, долго еще употреблявших 264 ЧАСТЬ

следующая