Дела ее он не видел и не

дела ее он не видел и не увидит никогда) – какое ей дело до бывшего случайного любовника, пусть даже почти жениха? То, что офицеры спецлужб на самом деле обыкновенные люди, Иванов понял еще в детстве. Потому что вырос среди них, видел их дома и на служ бе, дружил с их детьми – такими же, как он, обыкновенными мальчишка ми и девчонками. И никакой сверхъестественной силы не стояло и не стоит ни за КГБ, ни за ГРУ. Простые офицеры, иногда даже больше чинов ники, чем офицеры. Живут как все. Грешат, как все. Просто спрашивают с них строже и прав дают немного больше. Но это на службе. А в осталь ной жизни – они такие же люди и точно так же у них бывают понос и нас морк. Ну а в последние годы Иванову часто приходилось сталкиваться с этими людьми уже по своим непосредственным служебным обязанно стям. И он только укрепился в своем внезапном детском открытии о том, что все люди. В том числе: маршалы, большие начальники и политики, министры и известные на всю страну журналисты, партийные боссы и директора огромных предприятий. Японцы, французы, финны, немцы, американцы – все мы просто люди со своими слабостями и страхами. Вроде бы ерунда, а на самом деле такое простое знание, перешедшее в уве ренность, – вовсе не ерунда. Одно дело представлять себе все это теоре тически, а другое – быть уверенным в этом так же, как и в том, что даже мама с папой иногда ошибаются и вовсе не всемогущи. «Наверное, мне просто хочется удержать Таню в своей жизни, найти повод быть с ней

следующая