Уткнув шись в подушку, закинув руку

уткнув шись в подушку, закинув руку лежащему рядом Иванову на грудь. Рука, видно, затекла в неудобном положении, но снимать ее не хоте лось, пальчики шевельнулись, кисть поднялась и снова бессильно упала. Валерий Алексеевич тогда сам осторожно вывернулся, неловко оттол кнулся от норовившей вновь утопить его в себе постели и с внезапно закружившейся головой сел на краешек двуспального ложа, пытаясь встряхнуться. – Мне действительно нужно позвонить, на службе меня потеряли, наверное, хоть я и наврал там с три короба… Одеваться лень… – А зачем? Телефон в гостиной, на диванчике – под подушкой… Я его всегда подушкой накрываю – не люблю громких звонков… – Таня нео хотно перевернулась на спину, столкнула ногами на пол сбившееся в комок одеяло и стала, поморщившись, растирать занемевшую руку. Ива нов пересилил неловкость и не стал отводить глаз. – Ты как в Русском музее, – засмеялась Татьяна, но не засмущалась, а, наоборот, с неожидан ной наивной гордостью стала поворачиваться, изгибаться так и этак. – Ля мюжик! У меня теперь ссадины на локтях останутся! И па а амять в се е е рдце, – пропела задумчиво, покачивая растрепанной русой головкой, показывая пальчиками, как должны при этих словах течь слезки у поте рявшей остатки чести дамы. – А ты заматерел, поручик! – Таня двумя руками ухватила его за плечи, стала мять, потом попыталась потянуть к себе, опрокинуть обратно на кровать, но безуспешно, только сама себя притянула к отяжелевшему уже к тридцати годам

следующая