В конце концов, – все это было закрыто

в конце концов, – все это было закрыто для русских. Латыши старательно теперь рубили сук, на котором так удобно сидели все послевоенные годы. Ну и пусть – это их выбор! Не жалко. Они не пожа лели даже своих – ведь в заднице окажутся не только русские, преимуще ственно занятые на производстве, но и те же самые латышские крестьяне, и та же самая латышская интеллигенция, которая и появилась то только благодаря усилиям сначала царской, а потом и советской власти. Валерий Алексеевич, признаться, долго не мог изжить из себя пресло вутый «советский интернационализм». С одной стороны, иллюзий в отно шении «братьев наших меньших» он не питал уже с детства, когда кулака ми пробивал себе дорогу в школу, проходя как сквозь строй через соседей – эстонских подростков. Да и волнения 72 го года, памятные островитя нам и никому более в Союзе не известные, наложили свой отпечаток – все таки власть в лице пограничников, с которыми конфликтовали тогда эстонцы, была его властью. Но в Риге, совершенно русской Риге 70 х, воспоминания ослабли. Появились даже приятели латыши и латышки, пусть их было и немного. Потом… Потом многое стало снова наводить на грустные мысли. В том числе учеба в местном университете и преподавание русского языка в латышской школе. И все равно думать о русских интересах как об интере сах особенных, не говоря уже о том, чтобы говорить о каких то приорите тах своего народа перед другими ему и в голову не приходило, и в голове такая мысль не укладывалась.

следующая