Полках, и на многочисленных книжных

полках, и на многочисленных книжных стеллажах у соседей снизу – тоже погра ничников. Строгая школьная «англичанка» по вечерам превращалась из Элеоноры Васильевны в тетю Элю и занималась с Валерой дополнительно английским, который сама она учила в Москве, а потом и в Лондоне, про жив там три года вместе с мужем, служившим в охране советского посоль ства, состоявшей, как правило, из офицеров пограничников. А еще был почтовый ящик, который, если сравнить с нынешним време нем, действительно был почтовым. Так славно морозным зимним утром спускаться на первый этаж и вытягивать из ящика толстые книжки жур налов, хрустящие и почему то кажущиеся особенно гладкими на ощупь газеты… и письма! Письма да извещения на посылки и бандероли были самыми радостными открытиями. От девочек и от мальчишек, от очарова тельной польки из Зелены Гуры, смешно называвшей Иванова: «Вале рию!» «Здравствуй, Валерию!» – писала она, не догадываясь, что это про сто имя в адресе в дательном падеже… Четырнадцать лет считались солидным возрастом. Ведь даже фильмы в эстонских кинотеатрах делились не только на те, которые «до 16», но и на те, которые «до 14 лет». Так что «Ромео и Джульетту» и «Генералы песча 40 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ЗАБЫТЬИ ных карьеров» можно было смотреть уже семиклассникам. Впрочем, дет ство Иванова на островах было вполне целомудренным. Наезжая иногда в Таллин, к другу Аркадию, отца которого – начальника тыла отряда – перевели туда на новую должность, Валера с удивлением

следующая