Назад, когда все вокруг, казалось, были

назад, когда все вокруг, казалось, были очарованы перестрой кой и новым, говорливым без бумажки генсеком, Валерий Алексеевич тоже, на общей волне, возжелал перемен. Жизнь была такой устойчивой, стабильной, что никакие потрясения не могли угрожать ее основам. А лег кий свежий ветерок только сдувал пыль с незыблемых оснований, с вечно го фундамента, и мальчишеская радость ожидания романтического, гри новского несбывшегося охватила всех вокруг. И юных студентов, и пожи лых рабочих, и седых генералов. Только опытные интриганы партаппарат чики и закаленная в битвах за государственные премии и дачи творческая интеллигенция, шустрые теневики и быстро смекнувшие, что к чему, кооператоры не пускали восторженных соплей и слюней, не пускались в воспоминания о детских мечтах, пресеченных взрослой жизнью в суровой стране. Все они пошли в перестройку, как в «последний и решительный бой», не теряли ни дня, ни минуты… Ловили ветер – тот самый – ветер перемен и тщательно готовили рыболовные снасти: вода становилась с каждым днем все мутней и мутней. А Валерий Алексеевич налегал на книги – издательства печатали все больше новых имен да еще старых и забытых вытаскивали из прошлого. Все больше становилось яростных публицистов – все манили чем то, звали куда то… Но когда в одном из публицистических сборников Иванов прочитал призыв заложить или продать часть российской территории японцам или кому то там еще и за вырученные деньги срочно удовлетво рить потребности советского

следующая