Встала, хлопотала на кухне. Валерий

встала, хлопотала на кухне. Валерий Алексеевич долго мирился, шутил, ставил цветы в вазу, заваривал Алле кофе и наконец полу чил прощение, клятвенно пообещав в следующее воскресенье помочь теще с тестем копать на даче грядки. Пока Алла готовила Ксюше завтрак и заваривала ей всякие чаи от про студы, Иванов вышел на лоджию, уже ярко освещенную солнцем, ласково продуваемую весенним порывистым ветром. Выпил портеру, покурил, выпил еще бутылочку и стал собираться в город. Визитка с телефоном Татьяны так и жгла карман пиджака. Но он не стал звонить из дома, прогу лялся пешочком под липами до Брасы и только там зашел в телефонную будку. Сомнений в том, что это именно его Таня, у Иванова уже не было. – Добрый день! Извините, Татьяну Федоровну можно попросить? – Здравствуйте! Я слушаю вас… – Татьяна Федоровна, это вас Иванов Валерий Алексеевич беспокоит, из Интерфронта. Мне ваш телефончик Смоткин дал, сказал, что вы хотели бы со мной встретиться по поводу наших совместных мероприятий… – Да, да, конечно! Я очень рада, что вы позвонили. – Голос, конечно, был ее. Или не ее? Столько лет прошло, но так трудно забыть это чуть 249 небрежное французское «р», это тщательное интонирование, этот глубо кий, обработанный до каждой ноты голос. А вдруг – не она? Голос такой уверенный в себе, почти властный… – Валерий Алексеевич, я не хочу, чтобы вы терялись в догадках, я вас тоже узнала. – Таня! – Да да, Таня! Мне просто не хотелось, чтобы твой шеф знал, что мы так

следующая