Общительна, имеет широкие связи среди

общительна, имеет широкие связи среди ино странных журналистов. Ведет себя вместе с тем довольно строго – мужи ки к ней яйца подкатывали, но безуспешно. Что еще? Детей нет. Живет в Вильнюсе. В средствах, судя по всему, не нуждается. Официально числи лась в местном отделении «Интуриста», сейчас уволена, но подрабатывает частным образом. В Интердвижении с самого начала по рекомендации кого то из лидеров. Вот, собственно, и все, что можно было выдоить, не привлекая особого интереса к объекту. – Спасибо, Петрович! С меня коньяк и прямо сейчас! – Иванов пома нил бармена. – А что ты так запал на дамочку, а, Лексеич? – Сворак пьяно хихик нул. – Ты же вроде налево не ходок? – Все правильно, Михаил Петрович, я не бабник, я – пьяница! – Валерий Алексеевич приподнял пузатый бокал с соткой коньяка, чокнулся с коллегой, провел фужером под носом, картинно вдыхая аромат… Арома та не оказалось, и тогда он, скривившись, опрокинул бокал залпом. Отхлебнул кофе, закурил не спеша. Длинный день и ночной недосып нача ли сказываться. – Сам знаешь, мне кадры нужны. А тут женщина навер няка не только переводит, но и сама пишет профессионально. Да и связи у нее в журналистской среде… А то, что она в Вильнюсе… Так мы сейчас ленинградцев поим – от них одних пользы больше, чем от всей местной прессы, Петрович! – Ну да, ну да… – покивал с готовностью Сворак. Потом демонстра тивно отмахнулся рукой от дыма, облаком плававшего по бару, и чуть ото двинулся от смолившего как паровоз

следующая