Остававшуюся одну. Всем надо было

остававшуюся одну. Всем надо было квартиры в Латвии продать, здесь купить, вещи перевезти, ремонт всем сделать, помочь бумаги оформить. Да тут любой нервное истощение заработает. А сосед еще ничего. Так, побурчит и снова оттаива ет… Интересно, он что, в самом деле считает, что в России нашей одни олухи остались? Представляю, что будет, если опубликовать все это, да еще перед выборами… Да ничего не будет. Нам всем действительно дела нет, кто и что о нас скажет. У нас вон Зурабов есть да Греф с Чубайсом – всегда можно душу отвести. Этих снимут, так снять, при необходимости, всегда есть кого… А Иванов мой – кто он такой? Да никто. Пусть радует ся, что вообще пустили в Россию из милости. А то слишком много стал раз говаривать! Как там он писал?.. Где то у меня была его тетрадь со стихами – выпро сил на денек, а потом себе оставил. Уже год лежит, а он даже не вспомнил! 242 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПАМЯТЬ ВОЗВРАЩАЕТСЯ Растаять в уюте обманчивых стен капитальных, В тепле раствориться и ласке заботливых глаз, И тихо вздыхать о проблемах, увы, матерьяльных. И настучать на «Ромашке» короткий рассказ. А в этом рассказе, всего на пяти лишь листочках, История жизни, случайно родившейся здесь. Случайность – на графике судеб рассчитанных точка. И грусти осадок, и Завтра неясная взвесь. «Неясная взвесь»… Вот так вот взять и плюнуть в лицо всей сегодняш ней России! И мне вместе с ней! «Лучшие русские люди»… Скромнее надо быть! Обида долго во мне не проходила, мы даже с

следующая