Стопку и подошел к окну, машиналь но

стопку и подошел к окну, машиналь но закуривая по дороге. В окне перед ним упруго развевался красный с бело голубой волною флаг. За ним открывалось узкое ущелье средневеко вой улочки, в конце которой был виден кусочек голубого неба над круглой башенкой Кошкиного дома. Черный котяра выгнул спину, изо всех сил цепляясь за острый шпиль башенки. «Прям как я!» – невесело ухмыль нулся Иванов. За спиной раздался деликатный стук в дверь. Секретарша из приемной Алексеева – полная хохотушка Таня, не дожидаясь ответа – все таки все на работе, не дома, вошла в кабинет и весело поздоровалась: – Валерий Алексеевич, доброе утро! – День уже, Татьяна Митрофановна, – нарочито сокрушенно вздох нул Иванов. – Вас Анатолий Георгиевич просит зайти. Просил прихватить с собой тексты листовок к митингу… И еще на двенадцать часов у вас Би би си, а на тринадцать часов – японцы. – Хорошо, иду. Да, помню. Дверь аккуратно закрылась. Валерий Алексеевич помял лицо руками, причесал взъерошенные волосы и кинул в рот крошечную таблетку 233 «Антиполицая», подаренного недавно омоновцами на всякий случай. Шеф был справедлив, Иванова любил, но был еще и строг. Длинный казенный коридор, изломанный острыми углами, вел в при емную, общую для двух сопредседателей ИФ – Алексеева и Лопатина. Таня заваривала чай, чужих в приемной не было, и потому Валерий Алек сеевич, нечинясь, пошел прямо в кабинет шефа. Стукнул по косяку для проформы и сразу открыл дверь. Анатолий Георгиевич, против

следующая