Солнышком, но ни волшебной зари над

солнышком, но ни волшебной зари над острыми шпилями Вецриги, ни легкого тумана над притихшей Двиной Валерий Алексеевич не заметил. Он спал. Заспанный ребенок, теплый, родной, как всегда, путался в узких кол готках, искал резинки для хвостиков, но не куксился, не капризничал – делал свое дело – собирался в садик сам. Сама то есть собиралась, дочень ка. Алла явно проснулась тоже, но упорно делала вид, что спит. Вчера допоздна проверяла тетради, конечно, а Иванов обещал ведь накануне «тряхнуть учительской стариной» – помочь разобраться с диктантами, но какое тут «помочь», когда заявился в пятом часу утра и сразу рухнул на диван, хорошо хоть разделся сперва. Ладно, ей во вторую смену, пусть отсыпается. Алюминиевая турка, кофемолка «Страуме», хорошо, что ребята из Питера кофе в зернах привезли – можно взбодриться. А то еще недавно 226 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПАМЯТЬ ВОЗВРАЩАЕТСЯ приходилось терпеть, пока не доберешься до центра, не заскочишь в кафе, не попросишь двойного и покрепче. А все равно гадость сварят, сволочи! Иванов вспомнил, с какой радостью жарила Алла финского мороженого гуся, привезенного им из очередной командировки, и как плакала, когда пропал огромный кусок парной говядины, который устроил ей в подарок Хачик, договорившись с земляком поваром из столовой телецентра. Заморозить парное мясо не успели, да еще Иванов сдуру запаковал вырезку в два полиэтиленовых мешка сразу – боялся, что протечет свежа тинка по дороге. А в вагоне жара, за ночь мясо не то

следующая