– в общем, просто « тьфу!», а не

– в общем, просто « тьфу!», а не человек. И только в этом сходятся вместе и теща с тестем, и родители, и сама Алла. А скоро, наслушавшись их, и дочка кроха начнет петь то же самое! Как будто на работе, на службе и дома он – разный человек совершенно. Понятно, теща с тестем не могут простить то, что зять из другой среды. Алла… жене всегда хочется больше и лучше! Родители пробирают в воспи тательных целях и будут воспитывать до конца жизни. Но легче от этого понимания не становилось… 207 Выпустив пар быстрой ходьбой, Иванов, запыхавшись, вскочил в подо шедший трамвай. На Брасе в вагон вошли, сдерживая в себе возбуждение предстоящим днем в увольнении несколько пограничников срочников. Аккуратные, в наглаженных парадках, чистенькие, пахнущие мылом и одеколоном, молодостью и здоровьем ребята сгрудились на задней пло щадке, вполголоса обсуждали свои планы. Этим солнечным утром каза лось, что так будет всегда – этот трамвай за три копейки, эти солдаты, каким и сам был не так уж давно, это веселое гудение набирающих ход вагонов, долгое скольжение по рельсам между липовыми аллеями, эта раз машистая надпись фломастером на стекле: «Я люблю Лешу!». Но ближе к центру, на улице Ленина, в вагон ввалились несколько толстых теток с красно бело красными флажками и свернутыми в рулон плакатами. Одна в национальном латышском костюме – взятом напрокат в хоровом кол лективе – не иначе. Тетки сразу же демонстративно загалдели по латышски, как хозяева. И люди – кто

следующая