Про фессию учителя искренне уважал и

про фессию учителя искренне уважал и никогда ее не стыдился, наоборот, даже гордился подчас тем, что выстраивал будущее учеников, вкладывая в них свое понимание русской литературы, а значит, свои нравственные, духовные и вообще жизненные ориентиры. Но если жизнь сама сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться, разве можно теперь давать задний ход? Да и смог бы он когда попасть на радио, телевидение, сам распоряжаться, что и как писать и снимать, сам определять каждое свое публичное слово, да и вообще это публичное слово и эту трибуну получить, если бы не Интерфронт? Но и корысти, что бы там теща ни несла, никакой у него нет и быть не может. Зарплата та же, что в школе, а работы больше в разы. Но зато работа интересная, ответственная, важная даже для судеб страны! Люди уважают не за должность, а за дело. Все, все его понимают, кроме семьи. Почему так происходит – чужие люди пола гаются на него в важнейших делах и ценят, а самые близкие просто априо ри, автоматом, с ходу, ничего, кроме насмешек и издевок над его жизнью и местом в этой жизни, выдавить из себя не могут?! А ведь в этом, 1990 году ему исполнилось тридцать лет. Ну хорошо, Алла и родители не имеют ничего против Интерфронта, это понятно. Но зато удивляться тому, что ему вообще доверили эту работу, скептически качать головой по поводу любых планов – это сколько угод но. Все вокруг хорошие, все вокруг как люди – один Валерий Алексеевич неудалой, бестолковый, малахольный, безвольный

следующая