Лоджию же и выходившее… – Сели нам на

лоджию же и выходившее… – Сели нам на шею на наши же трудовые денежки! Мало было комму нистов, так еще Интерфронт какой то придумали! Вот сковырнут вас всех скоро, и правильно сделают! – А вы, конечно, в Народный фронт уже вступили, вам вместе с латы шами независимость подавай! – А что мы хорошего от вашей советской власти видели? Всю жизнь вкалывала как проклятая на фабрике… – Ну, посмотрим, что вы запоете, когда ваши мечты сбудутся! – Вале рий Алексеевич даже задохнулся дымом от злости. Спорить с орденонос ной тещей – ударницей, выстрадавшей на своей «Ригас адитайс» и квар тиру, и, совсем недавно, новую «Ладу» вне очереди, – не было сил. И зла уже тоже не хватало. Алла, обычно поддерживавшая мужа, в спор не всту пала, не хотела снова ссориться с матерью, по жизни сердитой на зятя, который был «не как все». «Все нормальные люди» работают на фабрике, как она, или на стройке, как тесть. Или в общепите, как ее любимая сестра. Но уж во всяком случае не занимаются бесполезной говорильней, писани ем в газеты или верчением на телевидении. Вышедшая из старинной семьи старообрядцев, теща всю жизнь про жила в Латвии, почти никуда из нее не выезжая, огромной страны вокруг не видела и видеть не хотела, весь ее мир, казалось, как замкнулся с дет ства на хуторе под Резекне, так и теперь дальше пределов Риги не выходил. А наглый зять не хотел, опять же, «как нормальные люди» все выходные проводить на садовом участке. Он не любил высиживать шумные и долгие застолья

следующая