Реке: Струятся люди, корабли машины, И

реке: Струятся люди, корабли машины, И в тумбочке – квартирном рюкзаке – Хранятся книги, розы, апельсины. Когда трамвай огнями промелькнет, Спеша гулять вечерним Межапарком, Нас Гауяс встречает, кошкой льнет И зажигает в кухне свет неярко. Мы доживем, однажды, до весны, Деревья зацветут по берегам потока, Но всех нежнее расцветешь здесь ты, Следя за мной из отворенных окон. И я приду! Какая благодать – Замков не открывать и не стучаться, В твои глаза торжественно вступать, К твоей груди улыбкой прикасаться. Река течет. Она не иссякает, Живой водой наш омывает дом. И пусть никто другой о том не знает – На Гауяс, как на реке, живем. 204 ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПАМЯТЬ ВОЗВРАЩАЕТСЯ Апрель 1990 г. – Конечно, вы там, в Интерфронте, пайки получаете, на машинах разъезжаете… – Теща упрямо бурчала на кухне, гремя кастрюльками. Черт ее дернул заявиться в гости с самого утра в воскресенье! – Посмотрели бы лучше, как простой народ живет, который работает, а не статейки в газетах сочи няет… – Теща все не унималась, раздраженная категорическим отказом Валерия Алексеевича ехать на дачу и таскать там тачки с землей, поднимая уровень садового участка на полметра, чтобы не заливало грядки весной. – Ну какие пайки?! Что вы несете, право слово?! У дочери своей спро сите, какие такие пайки я получаю… – Иванов прихватил сигареты и ушел на лоджию. Однако и там не скрылся от тещи, тут же продолжившей свой монолог уже не в сторону кухонной двери, а в открытое окно, на

следующая