Станция «Площадь Восстания»,

станция «Площадь Восстания», переход…» За восстанием всегда следует переход. Даже если восстания не было. Как не было ни песенной латышской «революции», ни московского « путча». «Кто как обзывается, тот сам так называется!» – кричали мы в дет стве в ответ на дразнилки. Эту бы детскую простоту да в ответ на геополи 203 тические вызовы современности. Впрочем, подполковник Путин, начиная с Мюнхена, так и поступает. Совершенно по детски. И очень правильно. А в 89 м… Тогда подполковник Путин, говорят, вышел к толпе возбуж денных объединением нации немцев, собиравшихся захватить архивы нашей разведки, и тихо сказал: «Я солдат до смерти». И, сделав что мог, уволился из конторы, в которой давал присягу на верность государству, которого не стало. Дай Бог, чтобы это было действительно так. Дай Бог, чтобы Россия снова стала Россией. Тогда мы еще долго будем дружить с Ивановым и гонять чаи по соседски. Много ли нам надо? Жила бы страна родная, и нету других забот… То снег, то ветер… Черный вечер. Белый снег… Нежной поступью надвьюжной, снежной россыпью жемчужной… Трассера из автомата прошивают окна дома. Это бой ведут ребята, да из Рижского ОМОНа… А до смерти четыре шага… Пока ты спишь, ты облако, ты небо. Проснешься, проливаешься дождем. Я двадцать лет почти с тобою не был, Теперь целую бережно в плечо. Сползла рубашка, открывая свету Округлость плеч, молочность бытия. Ведь нас поодному на свете нету, Мы – это ты, когда с тобою я. На Гауяс живем, как на

следующая