Честность, способность к

честность, способность к взаимо пониманию, наконец. Опыт, который я вынес из своей политической жизни, показывает, что людей, с которыми можно было бы «пойти в разведку», вокруг меня слишком мало. Во всяком случае, для того, чтобы создать какое то новое движение. Поэтому я сейчас действительно ушел от активной деятель ности. Сейчас я больше наблюдаю, причем наблюдаю в основном за собы тиями в России, потому что мне кажется, именно там делается история. Все остальное – производное. – Означает ли это, что здесь, в Латвии или в других, более или менее благополучных регионах бывшего СССР можно и нужно ничего не делать, а только ждать, как развернутся события в России? – Нет, я бы так не сказал. Конечно, в Латвии тоже нужно как то дей ствовать в связи с создавшейся обстановкой. Но для этого нужны люди, которые могли бы именно действовать, а не заниматься только разгово рами. На сегодняшний день в оппозиции, в тех организациях, которые ее представляют, я не вижу людей по настоящему деятельных. Вот говору ны там есть. Кстати, среди тех, кто сегодня претендует на роль актив ных деятелей, очень много лиц, внесших в свое время немалую лепту в раскол Интерфронта. Потом они попали в Верховный Совет, где в лучшем случае участвовали в редактировании принимаемых НФЛ законов в части запятых и прочих знаков препинания. – Вы находились в оппозиции не только правящему большинству пар ламента, но и фракции «Равноправие». Почему? – Ну, во первых, потому, что я был избран

следующая