Вчерашний рижанин к одесской простоте

вчерашний рижанин к одесской простоте нравов, так та сама предложила. Кинув вещи в сарайчик, послуживший за свою долгую жизнь приютом не одной сотне отдыхающих, Иванов спустился к морю, лежащему далеко внизу, под обрывистым берегом. Море действительно было голубым, как у Лермонтова. Не серым и не серо зеленым, как Балтика, а именно голубым. «Что ищешь ты в стране далекой? Что кинул ты в краю родном?»… Прибой высокими волнами равномерно накатывал на бетонный причал, пушистым облаком разбивался, опадал и снова взрывался, обдавая Иванова холодны ми, неласковыми брызгами. Мечта искупаться как то сразу пропала. Чер тыхнувшись, Иванов снова поднялся наверх и отыскал санаторий. Моло денькая женщина с огромными глазами, мывшая полы в павильончике душевых, действительно опознала его как своего и денег не взяла. Но, пра вда, и воды горячей не было. И даже света в темных, без окон, кабинках душа. Валерий Алексеевич впотьмах кое как смыл верхний слой грязи и пота, накопившихся за двое суток приключений, предшествующих возвра щению из Тирасполя в Одессу, и уже в полной и внезапной темноте отпра вился искать, почти на ощупь, свое очередное временное пристанище. 192 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ЗАБЫТЬИ Крысы одна за другой пробегали по тонкой крыше сарайчика, срывались с противным писком с высохших виноградных лоз, обвивших стены, и груз но шлепались наземь. Мерно, как будто это оно спало, а не Валерий Алексе евич, дышало море далеко внизу. Звезды ослепительно ярко сияли в

следующая