Островка, на котором не росло ни одного

островка, на котором не росло ни одного деревца, зато была тьма дикой клубники – самой сладкой на свете ягоды. А позади мыс, окай мленный зарослями густого, высокого можжевельника, раздавался вширь. Там прятались круглые бетонные основания старинной Церельской бата реи, бившей немецкий флот еще в Первую мировую. Вслед за можжевель ником, чем дальше от моря, тем выше, поднимался лес. Перед ним в небо втыкались антенны поста технического наблюдения, а еще дальше, рядом с укрывшейся в лесу заставой, – пограничная вышка. Глубоко в лесу скрывался и командный пункт знаменитой 315 й батареи капитана Стебе ля, до осени 41 го не дававшей фашистским транспортам пройти в уже захваченные немцами Ригу и Таллин. По берегам, вдоль прибоя, тянулась контрольно следовая полоса, переходить которую разрешалось мальчику только в одном, строго определенном месте. А если снова обойти сверкаю щий отражатель маяка, стараясь не смотреть под ноги – в головокружи тельный провал железной площадки, подвешенной над бездной, – то далеко в море, на горизонте, можно было увидеть силуэт сторожевика морских частей погранвойск. Это был дом. «Лапсепыльв», как говорят эстонцы, – «поле детства». В этом поле можно было гулять везде – пятилетнему Валере все позволя лось на участке заставы, потому что каждый шаг его был виден часовому 34 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ЗАБЫТЬИ на вышке и нарядам – дозорам, секретам, охранявшим этот кусочек мор ской границы со Швецией. На прожекторном посту пограничники

следующая