Поговорить надо. – Я только оттуда… Ну

поговорить надо. – Я только оттуда… Ну ты как, живой? – задал глупый вопрос Иванов и тут же получил сакраментальный ответ про Рабиновича, который наде ялся… Они прошли к 4 му бараку, у входа в который, пулеметами в сторону камышей, застыли два БТРа, протопали по длинному коридору и, не дохо дя до двери в маленький спортзал, которым заканчивался барак, свернули направо, в 12 й кубрик. В комнате никого не было. Лейтенант Мурашов, старый друг еще по доперестроечной жизни, втолкнул Иванова в темноту пропахшего жильем и оружейкой одновременно помещения, задернул занавески на окне, выходившем на пустырь присоседившейся сразу за колючей проволокой латышской автобазы, и только потом включил свет. – Ну, Поручик, раздевайся, падай, рассказывай… – Чего мне то рассказывать? Ты рассказывай… Я перед выездом сюда в Дом «печали» (печати) Рощину отзвонил, из «Советской Латвии», чтобы был готов приехать. Он у нас еще редактором «Единства» попутно служит, так что напишет все как надо, пусть Евгеньич не волнуется. И съемочная группа готова материал делать для Москвы. Так что давай ка, для начала, изложи все подробно. Я еще ничего не знаю, увидел «сюр» по ящику в пря мом эфире и сразу двинул на базу. Потери есть? – Да живы все… чудом… наши, в смысле… – помедлив, добавил Толян, суетясь с кружками и кипятильником. Тянул время, собираясь с мыслями, шарил по заледеневшему внутри маленькому холодильнику «Морозко», стоящему на тумбочке, открывал тушенку… – Давай пожрем чего, а

следующая