Поразбросала. Сменили

поразбросала. Сменили паспорта, Фамилии, и где то Тельняшка заперта И спрятаны береты. В альбомах пустота 176 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ЗАБЫТЬИ Через одну страницу. Подведена черта, Но память сохранится. Как выстрел холостой Идут впустую годы Нейтральной полосой. Мы терпим. Ждем погоды. Мы больше никогда Ничьей не будем пешкой, Пусть выпала звезда Нам не орлом, а решкой. За эти десять лет Державного позора Пора держать ответ. В две тысячи… котором? Но это будет потом… А январь 91 го все продолжался, все тянулся, все не кончался и стано вился потихоньку самым длинным январем в жизни Иванова. После обеда у него вдруг, ко всем прочим хлопотам и неприятностям, отчаянно разбо лелся зуб. Ныл и ныл, с каждым часом все сильнее. Анальгин уже не помо гал. А послезавтра ведь день рождения… Еле дождавшись Васильева и нас коро отсмотрев по диагонали материал съемок допроса боевиков, Иванов сел на свой 11 й трамвай, вышел на одну остановку раньше и, не заходя домой, пошел к Палычу. Николай Павлович работал когда то инженером в КБ у Ильюшина. Потом судьба занесла его в Ригу. Но «ручки помнили», и после начала антиалкогольной кампании, после введения талонов на водку, а главное, после того, как водка эта магазинная начала становиться все более дрян ной, Палыч сам собрал уникальный самогонный аппарат. Сейчас Трегубо ву было далеко за пятьдесят, но Палыч оставался крепок и кряжист. Он носил пышные седые усы, его обожала вторая уже, молодая жена, побаи вались

следующая