Нельзя почти нигде. Интерфронт,

нельзя почти нигде. Интерфронт, на девяноста с лишним процентов состоящий из русских людей, попал в тиски невозможности выговорить открыто лозунги, которые были един ственно верны и спасительны для народа. Карта национализма была разы грана Западом, эти козыри были сданы народным фронтам, тщательно разжеваны и распечатаны, оформлены цветными графиками и поддержа ны оргтехникой, типографиями, телекамерами и диктофонами, просто деньгами и, наконец, специалистами в области психологической войны. Интерфронт был один против всех. Точнее, русские были одни против всех. И все и вся были против них. Против русских, проживающих в нац республиках, были даже русские метрополии, наивно полагающие, что если сбросить проклятый режим, то будет наконец построено русское национальное государство, хотя бы в России. Верящие наивно, что все будет так, как было при социализме (потому что разве ЭТО может изме 170 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ЗАБЫТЬИ ниться?) и притом к бесплатному «всему и для всех» добавятся все преле сти витрины капиталистического западного общества. Родину и себя продавали за колготки и кока колу, за порнографиче ский журнал и турпоездку в Париж. Веря при этом, искрення веря, что не может же быть капитализм таким диким, как писали в газете «Правда» все советские годы. Русские, разбросанные миллионами по окраинам бывшей империи, щедро высыпанные в котел имперского строительства лучшие специалисты – ученые, инженеры, врачи, военные, учителя, строители, конструкторы,

следующая