Вопреки, не обманывая себя и не ища

вопреки, не обманывая себя и не ища кумиров на стороне. Да и никогда не было у него конкретных людей, на которых он старался бы быть похожим, «делал бы жизнь с кого». Какие идолы в наше то время?! Но какое то общее, кол лективное бессознательное, присущее русскому народу, все равно закла дывало свою систему координат, свое «нра – не нра», и переделать себя он не мог, да и не пытался. Потом, потом, когда судьба снова сведет его с Катей Головиной, учив шейся с ним вместе на первом курсе университета и уехавшей вскоре в Москву – в Литературный институт, закончившей там аспирантуру, написавшей диссертацию о русской религиозной философии, – только много лет спустя он испытает некоторое смущение, называя ей, второй своей жене, несколько книг, сыгравших огромную роль в его судьбе и во многом определивших мировоззрение: «Хождение по мукам», «Белая гвардия», «Бег», «Повесть о жизни», «Пути небесные», «Из тупика» и «Бесконечный тупик». Катя улыбалась ехидно такой сборной солянке, но «красного графа» и Пикуля он позорить Катерине не давал, даже признав со временем конъ юнктурную ноту одного и недостаток чисто литературного таланта – дру гого. Валентина Саввича он сам, вместе с ротой почетного караула и тол пой почитателей, под военный оркестр провожал в последний путь на 1 е Лесное кладбище Риги. Но что делать, что делать и кто виноват, если вся взрослая жизнь Ива нова явилась каким то отголоском любимых с детства романов? Понятно, что эмигрант Шмелев появился

следующая