Гунта, не чинясь, потребовала «бучиню»,

Гунта, не чинясь, потребовала «бучиню», подставила щечку и сама поцеловала Валерия Алексеевича. Эрик смущенно улыбался, поправляя то и дело «профессорские» очки на тщательно выбритом остром лице. Он был без шапки, седые волосы аккуратно причесаны, из под солидного пальто выглядывали белая сорочка и галстук. Заметив оценивающий взгляд Иванова, он ответил на незаданный вопрос… – Я прямо с заседания РОНО, ушел из школы, теперь инспектором тружусь в Московском районе. Ты вовремя уволился тогда, у нас вообще невозможно стало работать… Недавно заходил на Авоту по делам, так в школе каждый вечер какие то собрания Народного фронта, Гражданского комитета, говорят даже, что начали формировать что то вроде айзсаргов – военизированное формирование какое то. Партийная организация распалась фактически, русские учителя все поуходили. Ну вот, мы с Гун той и решили не участвовать в этом шабаше. – Я рад вас видеть здесь. Не только здесь, вообще рад всегда, но здесь особенно, – тихо, стараясь не выдать охвативших его чувств, сказал Ива нов. Колонна уже вошла на Октябрьский мост, с середины его было видно, что первые ряды шествия достигли подножия монумента Воинам освобо дителям – далеко впереди за Двиной, в парке Победы. А позади Иванова колонна извивалась вдоль набережной, тянулась в сторону вокзала и все не кончалась. Когда друзья и сами дошли наконец до парка Победы, то невольно ахнули – такого моря цветов, окружившего подножие высокой стелы памятника и бронзовые

следующая