Просил… Они строили планы. О том, как

просил… Они строили планы. О том, как он переведется на заочный и переедет к ней, в Литву, устроится здесь на службу. О том, как свести вместе родителей – отец Тани тоже был офи цер пограничник, только в запасе уже… А главное, они не заправляли каж дый день перестилаемую Таней постель, они жили в ней всю эту неделю, изводя друг друга ласками, но так и не позволив себе за все эти дни дойти до последней черты. Невинное бесстыдство рук и губ давно уже переступило все границы. Они стали ближе многих любовников и супругов, изучив каждый милли метр тела друг друга, каждую родинку, каждую складочку. К концу недели Таня уже перестала надевать пижамку, оставаясь в символических труси ках, она сама, дурачась, стягивала с Валеры трусы и любовалась возбуж денной плотью, но до последнего не позволяла ему перейти символиче скую грань. Они не раз уже наблюдали с пристальным, страстным любо пытством, как возбуждение их достигало апогея и кончалось закономерно, как и положено природой. Они ни капли уже не стеснялись друг друга, даже наоборот, испытывали все возможные способы прикосновений, объятий, поцелуев. Исследовали привычки, впрочем, какие тогда у Ивано ва могли быть привычки в любовной науке? Скорее, реакцию на все – на холодное и горячее, на страстное и нежное, на сладкое и соленое. Видео быстро прискучило, и теперь только музыка да трепет пламени свечей окружали маленькое пространство их выдуманного мира, который не мог не рассыпаться однажды, чтобы не

следующая