Ее упругой, волнующей прелести. Нога ее

ее упругой, волнующей прелести. Нога ее под верблюжьим одеялом колен кой невзначай касается напряженного достоинства юноши, прижимает 96 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. В ЗАБЫТЬИ его, молодая женщина смеется вспыхнувшему лицу Валеры, целует его по сестрински, ласково, но не более того, и тут же сама просит: – Обними меня, мальчик мой, не бойся, женщины не кусаются! – Таня, Танечка, милая, – бормочет Иванов, теряя голову, целует неж ную шею, гладит горячими руками молочное чудо груди, целует, как впер вые в жизни, напряженные, дерзко подрагивающие соски, гладит бархат ную спину, невольно касаясь «кошачьего места» на границе спины и резинки пижамных брючек. Женщина вздрагивает, притягивает к себе лицо юноши, целует его «по французски», чувственно, пока хватает дыха ния, и мягко отстраняет от себя, успокаивая. – Без вольностей, мон шер, только без вольностей! В однокомнатной квартирке только одно спальное место, поэтому, после недолгих колебаний, гостю было предложено спать вместе, но «по братски», без приставаний. Сладкая пытка продолжалась каждую ночь. Татьяна не высыпалась, утром сбегала на службу с кружащейся головой. Вечером врывалась в квартирку, захлопывала гулко дверь, задраивала, как люк в подводную лодку. Быстро съедала приготовленный старшей подругой, опекавшей в ее отсутствие гостя, ужин, спала час другой, приходила в себя, а потом все начиналось сначала. Они читали друг другу стихи. Он ей свои, она ему – Вийона, Бодлера, часто на французском, он так

следующая