Ресницами пронзительно синих глаз. – Я

ресницами пронзительно синих глаз. – Я ведь только что познакомилась с тобой. И вот сижу млею. Ты ведь мальчик еще совсем. Маленький мальчик – Валерочка… Как все пушло, наверное, выглядит со стороны, а мне – все равно… Знаешь, я три года в Алжире была переводчицей у… военпредов. Грубые мужики – наши; еще хуже – приторные арабы с камнем за пазухой. Жара, жара, жара. Потом три месяца в Союзе и… полтора года в Париже. Франция – сказочная страна только для туристов, мон шер… Такая тоска, ты не представляешь, милый, какая тоска – все эти путешествия. Вот уже полгода здесь, в 91 Литве. Даже к маме на Украину, домой, еще не успела съездить. Сразу сюда. Служба, снег, книги. Одно развлечение – квартирку обставлять по своему вкусу. Ни с кем нельзя ничего – все про всех и все знают, ну, ты же помнишь эти военные городки, а наши – в особенности… Вот и Валя навязалась в подруги, а она ведь меня на десять лет старше… И вдруг этот госпиталь, какой то «друг детства», за которого, как она сказала, «можно будет выйти замуж», «полезно выйти»… Вот, ты все знаешь. Какая чушь! Провинциальные игры соскучившихся особистов или перезревших свах? Что им нужно от нас, от тебя? Какой с тебя прок, студент? – Ерунда какая то, Таня. Просто ерунда. Ты все усложняешь. Ни я никому не нужен, ни ты. Просто у Валентины роман с Михалычем. Просто ей нужно было по женски прикрыться нами от своего коменданта. А то, что майор родителей наших знает, – так у нас все всех знают. Перестань… Я и

следующая