И туманами…» – пронеслось мгновенно в

и туманами…» – пронеслось мгновенно в закружившейся голове Иванова. Такие фигуры могли быть только во французском кино. Такие лица, такие глаза могли быть только у русских женщин до революции… Татьяна (так представил заранее капитана Михалыч) сама подошла к постели студента, едва успевшего при ее появлении отложить книжку и принять более менее приличную позу. – Не вставайте! Вы ведь тоже больной, правда? – Еще недавно был здоров. А вот сейчас сердце защемило, – совер шенно искренне ответил Валера, соскочив с койки и отвесив галантный полупоклон. – Не надо мне представляться, ведь мы старые друзья с вами, Вале ра,– с легкой иронией прошептала девушка ему на ухо, легонько притро нувшись к его щеке губами и подставив свою, румяную с мороза щечку для ответного поцелуя. – Таня, наконец то вы нас осчастливили, – приобнял ее чуть чуть Иванов, – заметив краем глаза, как напряглась девушка, увидев входяще 87 го в палату майора. –Борис Николаевич, это Таня – единственная близ кая мне душа в этих заснеженных литовских просторах! – Как интересно! – воскликнул майор. –Здравствуйте, Татьяна Федоровна! Неужели вы не успели рассказать своему другу детства, что он лежит в одной палате с вашим непосредственным начальником по служ бе? Таня едва заметно покраснела, она ведь не знала, что коварная Валя и простоватый Михалыч, вовлекшие ее в наперсницы их скоротечного романа, давно уже обо всем рассказали майору. – Я только вчера узнала от Валентины Петровны, что

следующая