Мрачным зимним вечером, когда больные,

мрачным зимним вечером, когда больные, собрав 85 шись на ужин в офицерской столовой как то одновременно загрустили – Михалыч тут же вызвал огонь на себя. – А знаете, друзья, как меня матросы на корабле зовут? – жизнера достно вопросил в угрюмую тишину столовой капитан лейтенант. Все продолжали мрачно ковыряться в тарелках. –Винни Брюх! – громко и даже с некоторой гордостью назвал свое прозвище Михалыч. Больные сначала недоуменно посмотрели на него оценивающе, потом улыбнулись, затем улыбки перешли в сдержанные смешки, и наконец столовая взорвалась долго не умолкающим хохотом. Все оживились, забыли на время про свои болезни, а Михалыч как ни в чем не бывало с аппетитом прикончил ужин и пошел за добавкой. В госпитале он лежал после сердечного приступа, полученного непода леку, в Клайпеде. Каплей уже не первый год принимал на верфях корабли пограничных проектов и перегонял их к месту службы. То с Балтики на Черное море, то с Севера на Тихий океан. Месяцами в море. Во время коротких стоянок, как объяснял он сопалатникам, ночевать приходилось опять же в каюте, поскольку в гостиницы, как известно, не попасть. А так хочется поспать на твердой земле после длинного перехода, просто слов нет. Вот и снимаешь какую нибудь подружку на ночь, не ради любовных приключений, а чтобы койка под тобой хотя бы этой ночью не качалась… Так и переутомился в Клайпеде, ненароком, жизнелюбивый каплей. Пришлось отправиться в Каунас подлечиться. – Слушай сюда, Валерыч! Я тут

следующая