Проверили автономность станции. Когда

проверили автономность станции. Когда все устаканилось, встало на свои места, заработала аппара тура и оба полукомплекта вошли в связь, волнение спало. Генсек не ген сек, а наше дело – солдатское. Подполковник пожал Роме руку, поблаго дарил экипаж за службу и уехал. Успокоенная охрана тоже рассосалась по своим постам, наказав «не отсвечивать» лишний раз и не выходить днем из станции. Кокетливая официантка в сопровождении безразличного служи вого в штатском принесла завтрак в сияющих судках, развернула накрах маленные салфетки, умилилась «мальчикам», засмущавшимся такому обхождению, и тоже ушла, оставив наконец солдат в покое. Так продолжалось неделю. Днем сидели в станции, дежурили посмен но на связи, отсыпались. Ночью выходили размяться, покурить осторожно на свежем воздухе, оправиться «по большому»… Прилетел и улетел Леонид Ильич, пробывший в Берлине всего два дня. На второй день после окончания визита поступил приказ сворачиваться и возвращаться в часть. Так и шла потихоньку служба. Бежишь утром с голым торсом, топая сапогами по обочине автобана, затормозит вдруг рядом с растянувшейся ротой какая нибудь красотка в открытой иномарке, нарочно протащится на первой скорости рядом с солдатами, постреляет глазками и притопит на педаль, стремительно удаляясь в сторону Западного Берлина. А ты топа ешь дальше, день за днем, день за днем… Но размеренное течение гарни зонной жизни вдруг нарушается командой: «Экипаж, сбор! Выезд!». И тогда на середине фильма,

следующая